Два креста фото

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере

Орден Почётного легиона Википедия


креста два фото

2017-09-26 18:07 14 августа, в первый день Успенского поста, Православная Церковь празднует происхождение О рден Почётного легио на фр Ordre national de la L gion d honneur французский национальный орден




Разговаривают приятели: - Когда я с женой по улице иду, мне все мужики завидуют, что у меня такая жена! - А я, когда с женой иду, сам себе завидую, что у меня такая жена! - А я, когда с женой иду, она мне завидует, что у меня такая жена! - А я вот все еще женой не обзавелся! - Слушай, как мы все тебе завидуем!


Попадья с голубыми глазами сделает Вам "аминь"! Тел. 222-33-22






Я, к пиву тягу не тая, Способен выпить до ... ведра Но начинать нельзя с утра - И это выдумал не я!


Из Живого Журнала Павла Рудича Врач плохой, врач хороший Делить врачей на «плохих» и «хороших» - глупо. Насколько, предположим, плох «плохой»? Нет ли необходимости ранжировать это понятие? Например: 1. Скорее плохой, чем хороший, 2. Плохой, но не очень, 3. Просто плохой, 4. Очень плохой, но местами, 5. Тотально очень плохой, 6. Отвратительный, 7. Маньяк-убийца, но душка, каких — поискать и т. д. Желающие могут предложить свой вариант такой классификации. Встречаются ещё и безграмотные тупые сукины дети с купленными дипломами. Это — если бесплатно. Но стоит представителя этой группы врачей правильно и в полном объёме мотивировать - он тут же преображается в чуткого знатокa своего дела с золотыми руками. И вот ещё что: очень хороший врач легко превращается в очень плохого. Это обязательно случится, если, например, кардиохирурга-виртуоза заставить делать резекцию желудка. Бывает ещё так, что очень хороший хирург несколько суток не спит, денно и нощно оперируя. Затем он улетает по сан. заданию в тьмутаракань на оглушительном вертолёте и кукует там пару суток, выхаживая больного и ожидая лётной погоды. Вернувшись, наконец, в свою родную больницу, этот хирург тут же встревает в сложную операцию и, конечно, забывает в брюшной полости (грудной клетке, малом тазу, головном мозге) сущую безделицу - салфетку (полотенце, простыню, «подошву» Ревердена). Хороший хирург тут же превращается во врача — убийцу. Видел в истории болезни запись доктора, оставленную им перед сложной ночной операцией: «Не выхожу из больницы третьи сутки. За всё это время спал только два часа. Поставил об этом в известность администрацию, прося замены. Меры приняты не были. Снимаю с себя ответственность за возможные ошибки при выполнении данной операции». Самый распрекрасный лечащий врач, работающий в отделении, не может (хотя и стремится к этому) проконтролировать и повлиять на работу ночных медсестёр, дежурных врачей, приглашённых консультантов. Все эти товарищи могут хамить, не обращать внимание на жалобы больного, пропустить возникшее осложнение, не назначить вовремя необходимое лекарство. Неизбежно, что в конце концов все ошибки этих мудаков вменяются в вину доселe хорошему лечащему врачу. То же самое можно сказать и о врачах поликлиник. Вся их хорошая работа может быть дискредитирована очередями на анализы, в диагностические кабинеты, на процедуры, бумажной волокитой. Раздражение больных всей этой тягомотиной выливается на головы хороших врачей, ведущих приём. Да и как его разглядишь — хорошего врача? Мой первый заведующий, о котором я здесь уже не раз писал, имел внешность пьяного орангутанга. Если бы такой позвонил вам в дверь и представился работником «Горгаза», вы бы его на порог не пустили и вызвали милицию. Кроме этого, он был грубиян, сквернослов и запойный пьяница. Но лечиться и оперироваться пациенты нашей области хотели только у него! Противоположным этому доктору был заведующий одним из других хирургических отделений. Чистенький, как отмытое стекло, всегда отутюжен, аккуратен, вежлив и корректен. Морда — благообразная, движения — плавные. Оперировал - как конь копытом. Ни одну операцию до конца сам не доводил. В ответственный момент мог сказать ассистентам: - Продолжайте без меня! У меня — срочные дела в администрации. Но больные и их родственники судят ведь «по вывеске»! Больные ходили за эти «конём с копытом» табунами. Родственники любили вести с этим доктором подробные беседы. О том, что творится в операционной, они, естественно, не знали. Часто говорят - хирург виртуоз, золотые руки. Был у нас доктор, который руками мог - всё! Учась в мед.институте, он работал ещё и в Эрмитаже. Там он реставрировал различные ювелирные и миниатюрные экспонаты. Собирал модели кораблей в бутылках, писал под микроскопом рубаи Хайяма на рисовом зернышке. Оперировал — как ювелир: аккуратно, чисто, виртуозно. Шил ровными стежками, как швейная машина. Мог сшить «конец в конец» самые тонкие сосуды и нервы. Смотреть на его работу доставляло поистине эстетическое удовольствие. Но вся эта красота в конце концов разваливалась , нагнаивалась, не работала. Был этот доктор абсолютным чемпионам по осложнениям. Другой пример. Работала у нас врач-акушер Октябрина. Роды она и её бессменная помощница Соня Пинхасовна принимали с криками и бранью в адрес рожениц. Как-то главный врач, под горячую руку, вздрючил за это Октябрину, хотя и сам был большой любитель изящной словесности. Октябрина и Пинхасовна обиделись и стали принимать роды через «будьте любезны» и «не затруднит ли Вас». Пошли разрывы, затянувшиеся роды, кровотечения, участились случаи кесаревa сечения. Главный врач вновь провёл беседу с акушерами в свойственной ему манере. Крики «Тужься, корова!» зазвучали в родильном зале с прежней силой. Осложнения прекратились. Все роженицы считали за счастье «попасть на роды» к этой сладкой парочке. Хорошим или плохим акушером была Октябрина? Так что, хрен его знает, кто плох, а кто хорош. Критерии зыбки, текучи и всегда - субъективны. Ни внешний вид, ни умение говорить, ни регалии не гарантируют того, что вы имеете дело с хорошим врачом. Я бы и отзывам о докторах не доверял. Те пациенты, кому повезло, могут петь врачу дифирамбы. Те, кому не повезло, ничего сказать уже не могут.